Эстонский документалист книга Вахур Лайапеа выпустил книгу «Так было. 691 день украинского офицера в российский тюрьмах», в основе которой – интервью вернувшегося из русского плена украинца Сергея Казимира.
Вахур Лайапеа и сам имеет опыт тюремного заключения в другой стране: в 2017 году он был задержан представителями «Талибана» во время съемок в Афганистане и два месяца провел в заключении. Сергей Казимир в прошлом тоже работал в Афганистане в охранной фирме и был задержан на несколько месяцев талибами. Возможно, это неожиданное сходство прежнего опыта сыграло свою роль в решении Вахура превратить интервью Сергея в документальный фильм и книгу. Первое телефонное интервью эстонский документалист провел в 2023 году с женой Сергея Тамарой, когда сам герой книги еще оставался в заключении. В мае 2024 года Вахур и Сергей встретились уже в реальности – в киевской больнице, где Сергей обследовался после операции на колене (в российской тюрьме ему раздробили мениск). Интервью записывались в рамках подготовки к документальному фильму – получилось 11 часов видеозаписей, обработав которые, Лайапеа подготовил также книгу – на эстонском языке, потом на английском и украинском. Теперь она переведена на русский.
Liis Treimann / postimees.ee
Книга небольшая, всего 126 страниц. Чтение на один-два вечера, но такое чтение не назовешь легким – хотя язык книги прост и видно, что писал ее профессиональный журналист. Лайапеа перестроил и уплотнил рассказы Казимира, чтобы выделить главное и этим книга выгодно отличается от множества документальных историй, подпорченных многословностью, повторами, путаной структурой. История Сергея Казимира изложена предельно четко и лаконично. Но это все же не та книга, относительно которой хочется рассуждать о литературных достоинствах. Это прежде всего свидетельство времени, так его и презентуют соавторы: «свидетельство, которое мы хотим донести до очень большого числа людей во всем мире».
Книга открывается письмом украинского военнопленного из российской тюрьмы от 2 июня 2022 года: «Я жив и здоров, цел и невредим. Вот уже третий месяц я в плену на территории Российской Федерации. Отношение к нам хорошее, питание хорошее, неголодно…». Сразу как-то ожидаешь, что реальность несколько отличалась от этого послания близким. И в самом деле – позже мы узнаем, в каких условиях письмо было написано и какую жесткую цензуру прошло.
Командир разведывательного подразделения украинской армии, офицер Сергей Казимир, попавший в 2022 году окружение со своими подчиненными и оказавшийся в плену – сначала в СИЗО № 9 Борисоглебска Воронежской области, потом в Мелитополе и в следственном изоляторе Таганрога. В 2024 году он был освобожден в рамках обмена военнопленными и вернулся домой.
За время заключения Сергея с ним, в общем-то, не происходило ничего такого, что удивило бы читателей воспоминаний узников сталинских лагерей. За одним, пожалуй, исключением: охранники сталинских лагерей все-таки не додумались пытать заключенных гимном СССР. А охранники военнопленных в современной России – додумались, хотя, вообще-то, идея, что государственный гимн можно использовать как пыточный инструмент, наводит на мысли о нарушении статьи 9 ФКЗ «О Государственном гимне РФ» (эта практика вполне справедливо удивляет и украинского офицера, который замечает, что сам никогда бы не стал заставлять врагов петь гимн Украины в качестве изощренного издевательства).
Впрочем, если бы все пытки, описанные в книге, были такого рода, чтение было бы даже счесть легким. Увы, к пыткам психологическим все не сводится, и книга по большей части – летопись физического насилия. Военнопленных:
- избивают;
- ломают руки;
- морят голодом;
- избивают электрошокером;
- отказывают в медицинской помощи;
- лишают предметов первой необходимости;
- запрещают разговаривать между собой по-украински;
- запрещают разговаривать вообще, а также двигаться по камере;
- распыляют газовый баллончик над их головами во время прогулок.
Помимо описаний пыток в книге рассказано и о том, как люди выживают в заключении, находясь ввосьмером в тесной камере: как общаются, пытаются поддерживать друг друга, избегать конфликтов, сохранять психику и поддерживать свое физическое состояние хотя бы в каком-то подобии нормы. И тут за минувшие пару столетий новых рецептов не появилось: как его предшественники в другие времена и в других тюрьмах, Сергей Казимир пересказывает сокамерникам сюжеты приключенческих и фантастических книг и сериалов. Как ни странно, слушателей у него при этом оказывается больше, чем он планировал:
Я рассказываю историю графа Монте-Кристо, поворачиваю голову, а люди, которые должны были нас охранять, принесли стулья, сидят в коридоре и слушают. Сначала я немного удивился, но потом это стало почти кинотеатром.
Помимо сюжета «Графа Монте-Кристо» россиян (правда, уже не охранников, а тех, кто допрашивал Казимир) особо интересовали украинские биолаборатории, так что фантастический нарратив по-прежнему остается актуальным. А вот с исторической подготовкой все хуже, поэтому некоторая информация, которую сообщает Казимир своим охранникам, оказывается для них неожиданной:
Вначале он сообщил нам, что мы скоро поймаем и вашего Бандеру. Я сказал ему, что Бандера мёртв. Давным-давно. Очень давно. Он удивился.
Описана в книге и деятельность тюремного духовенства РПЦ: «Это была скрытая пропаганда. Нам вдалбливали в головы, что мы преступники, что мы совершили преступления против человека, против Бога, что мы верим в сатану, что в нашей стране процветают нацизм и фашизм. (…) Он рассказал, как в церкви повесили портрет Тараса Шевченко и заставляли людей молиться перед ним. Звучало это довольно дико»
Сам Сергей Казимир, впрочем, тоже не чужд обратной дезинформации, потому что искренне верит, что в российских храмах «иконы пишут с ликом Владимира Владимировича», но его можно понять: он пару лет находился в информационной изоляции под рассказы о том, что Украины уже не существует (хотя повторяющиеся рассказы о взятии Авдеевки постепенно навели заключенных на подозрения, что с Украиной все еще не так плохо).
А еще герой книги, хоть и повторяет привычные, увы, словосочетания про «Россию – страну рабов», но все же пытается размышлять о том, как, мечтая отомстить своим врагам, не скатиться до их уровня, и резюмирует:
Да, я буду убивать тех, кто приехал в нашу страну с оружием в руках. Если он бросит оружие и у меня будет возможность взять его живым, я сделаю это, я оставлю его в живых. Это я могу сказать о себе с уверенностью. Я не хочу никаких репрессий против той части гражданского населения, которая выходит на демонстрации в России в поддержку Путина. Для меня это неприемлемо.
О гражданском населении ему приходится судить по не самым лучшим примерам: в Воронеже, где Сергей находился в СИЗО, живут близкие родственники его жены, к которым она пыталась обратиться за помощью: связаться с мужем, передать посылку. Можно догадаться, в какой ужас повергли такие просьбы «простых россиян» образца 2022 года: женщину попросили больше не звонить. Правда, общение, похоже, все-таки продолжалось и дальше, потому что однажды супруга Сергея узнала, что кто-то из ее русской родни собрался на СВО ради оплаты кредитов. В этот момент общение все-таки закончилось: женщина пожелала родственникам купить черный целлофановый пакет, чтобы было в чем транспортировать контрактника домой, а офицер Казимир искренне изумился: «Я ещё как-то мог бы понять, что есть какие-то фанатики, какие-то ура-патриоты, которые верят в какую-то святую миссию России, отвоёвывания, воссоединения земель и всё такое. Конечно, я их не уважаю, но ещё могу как-то понять. Но человек, который идёт на войну, потому что у него есть банковские кредиты...»
Сам рассказчик с горечью замечает, что война – даже такая, которую он называет «Великой», связанная с защитой собственной страны, – оставляет неизгладимые следы в душах людей: «Я уже стар. Сколько там мне осталось, но мой сын – ему двадцать шесть. Иногда я вижу, как он вспоминает своих друзей, подчинённых, которые остались там навсегда. Это будет с ним на всю жизнь. Это молодые искалеченные души…»
Книга «Так было. 691 день украинского офицера в российский тюрьмах» доступна всем желающим. Беда только в том, что те, кто захочет ее прочесть на русском, уже и так примерно представляют себе все, что могут в ней прочитать, а те, кому прочитать ее было бы полезно, вряд ли это сделают.
