Леонид Цыпкин (не путать с модным Александром Цыпкиным!) был печатающимся писателем всего неделю. Первые страницы его романа «Лето в Бадене» появились в нью-йоркской эмигрантской «Новой газете» 13 марта 1982 года. 20 марта, в свой пятьдесят шестой день рождения, Леонид Борисович умер от сердечного приступа. Незадолго до смерти его, ученого, доктора медицинских наук, уволили из Института полиомиелита и вирусных энцефалитов. За несколько лет до этого уехал из страны его сын Михаил, а сам Цыпкин долго пытался получить разрешение на выезд, но в итоге получил отказ. Известность, переводы – все это случилось уже без него. При жизни он писал практически в стол и оставался никому не известным литератором-любителем.
Самое известное свое произведение, модернистский документальный роман «Лето в Бадене», Цыпкин начал писать после отъезда сына, когда как раз начались служебные притеснения, закончившиеся увольнением. Он писал, не принадлежа к писательским кругам, не имея своего читателя, кроме немногих близких.
В начале 1990-х английское издание «Лета в Бадене» случайно попалось знаменитой писательнице, критику и сценаристке Сьюзен Зонтаг. Именно она и начала кампанию, целью которой было обеспечить «Лету в Бадене» и ее автору мировое признание. Написав огромное предисловие, по объему чуть меньше самого романа, она вызвала у читателей такой интерес, что в литературных кругах «Лето в Бадене» дружно нарекли одним из лучших европейских романов ХХ века. Кстати, в прошлом году книги Зонтаг были изъяты из петербургского магазина «Подписные издания» за якобы ЛГБТ-пропаганду, а магазин был оштрафован на 800 тысяч рублей.
В ноябре экранизация «Лета в Бадене» вышла в российский прокат. Фильм, как и роман, соединяет два путешествия. Рассказчик едет зимним поездом из Москвы в Ленинград, по местам Достоевского, а сам Федор Михайлович с молодой женой Анной отправляется в Европу в 1867 году. Действие происходит в конце 70-х прошлого века и в 1867 году – позапрошлого. Воспоминания, впечатления, прочитанное и воображаемое переходят друг в друга внутри длинных, порой на две-три страницы, предложений. Историческая дистанция исчезает – чужие чувства становятся собственными, чужая боль столетней давности становится твоей сегодняшней. События из жизни четы Достоевских авторы романа и экранизации восстанавливают по дневнику Анны Григорьевны. Пересказать такой роман очень трудно, но можно. Передать пересказом то, ради чего она написана, гораздо труднее. Экранизировать кажется делом в принципе невозможным.
Режиссер Антон Желнов пришел к этой работе с опытом документалиста и журналиста – он был соавтором фильмов «Бродский не поэт», «Саша Соколов. Последний русский писатель», «Сорокин трип», работал над картиной об Илье и Эмилии Кабаковых. Уже только из имен его героев видно, что его всегда интересовали художники, чье творчество идет вразрез с привычными жизненными обстоятельствами. Смелости Желнову и сценаристу Юрию Сапрыкину, конечно, не занимать.
Для начала авторы фильма выстраивают более четкую историю, чем она есть в романе, причем делают это ненавязчиво, деликатно, но так, чтобы зрителю было легче ориентироваться. У героя по сравнению с романом появляется более четкая биография за счет упорядочения хронологии – работа в институте, решение сына уехать, разговоры с начальством, поездка в Ленинград, встречи с людьми, для которых литература давно стала способом существования. То есть вырисовывается сюжет, который в книге разбросан по страницам.
Неожиданный для героя отъезд сына Михаила (Павел Табаков) становится трагедией, которая обрушивается на Цыпкина сразу в нескольких измерениях: здесь и тревога за сына, и обида, что держал планы в тайне, и страх окончательной разлуки. Цыпкин садится в поезд и едет в Ленинград – просто чтобы поехать. Заодно он будет пробовать там заинтересовать кого-то своим романом о Достоевском, но все усилия тщетны. Достоевский – его любовь, его слабость, его герой, но в Советском Союзе не нужен Достоевский-человек – нужен памятник гордости русской литературы.
Цыпкина играет Филипп Янковский, актер нервный, тонкий, необычайно экспрессивный внутренне. У него есть не частый даже у хороших актеров талант оставлять переживание невысказанным, злость – скрытой, раздражение – спрятанным, обиды – молчаливыми. Его герой в постоянном конфликте, он закрыт, уязвим, закомплексован, он чувствует, что его недооценивают, отсюда – болезненная, порой невыносимая требовательность к близким и глубоко спрятанное страдание. Это «глубоко спрятанное» Янковскому удается превосходно.
Тем временем Федор Михайлович и Анна Григорьевна трясутся в поезде на пути в Европу. Достоевского тоже играет Янковский. Проще всего было бы предположить, что автор узнает себя в своем кумире, а кумир, сам того не зная по понятным причинам, узнает себя в нем. Но смысл такого хода более витиеват – Цыпкин не узнает себя, он переносит на себя страдания Достоевского. Они словно единое тело и единая душа при всех прочих разностях, оба стремятся вырваться из унизительного положения. Цыпкин – из ощущения ненужности, Достоевский – из игровой зависимости. Оба любят, оба мучают любимых, оба в состоянии перманентного нервного срыва.
В роли Анны Григорьевны – Мария Смольникова, блистательная актриса гнезда Дмитрия Крымова, умеющая быть по-детски наивной и по-взрослому сильной. Смольникова дает этому небольшому рассказу о путешествии Достоевских в Баден, где писатель вдрызг проигрался, очень человеческое измерение. Вот признанный классик и гений, а рядом с ним – молоденькая нежная женщина, которая всеми силами пытается остановить саморазрушение мужа. В отличие от великого мужа она понимает, что рулетка – лишь призрачная и разрушительная надежда на мгновенное изменение судьбы, что эта надежда на избавление обернется лишь новым витком зависимости. И здесь видна болезненная рифма с Цыпкиным, который тоже пытается вырваться за пределы отведенной ему жизни и которому это тоже не удается.
Баденские эпизоды черно-белые, очень условные, театральные – действие происходит словно на сцене. Оператор Алишер Хамидхождаев таким образом дает понять, что все происходящее с четой Достоевских – лишь в фантазиях автора, и никакая достоверность тут не требуется.
Но у фильма есть одна существенная и досадная лакуна. В романе проходит мучительная для героя тема – любовь еврея Цыпкина к писателю-антисемиту. Но авторы экранизации стыдливо обходят эту тему, отчего болезненные переживания героя изрядно облегчены – сняв это противоречие, фильм упрощает отношения автора с его героем.
И все-таки фильм по этому трудному роману получился, что на фоне чудовищных экранизаций последнего времени просто чудо. Желнову сотоварищи удалось найти видимое действие для внутреннего движения, описанного в романе, а Янковский придает всей этой непростой истории лицо и телесную достоверность. Соединение же двух ролей позволяет почувствовать близость, которую автор романа создает словом и необычным синтаксисом.
